Скалы серые, серые

Скалы серые, серые

Жанры: Проза о войне

Авторы:

Просмотров: 6

В настоящий сборник Виктора Делля включены повести, в которых рассказывается о нелегком ратном труде наших разведчиков, о военном флоте, об осуществлении мальчишеской мечты стать моряком.

Рассказ «Над Истрой-рекой», давший название книге, о матери, потерявшей в войну десятерых детей, о тридцатилетнем ожидании одного из сыновей, пропавшею без вести.

Предел… Слово какое. Как выстрел. Как невидимый рубеж, за которым ничего нет: ни деревьев, ни снега, ни этой белесой мглы вокруг.

Кононов попытался приподнять голову, но сил не было. Он увидел лишь пологий откос холма, свой собственный след в снегу, ближние стволы, уступ скалы. «Хочешь уцелеть, — вспомнились слова старшины Звягина, — учись двадцать пять часов в сутки. Вас готовят не к теще на блины». Отготовился, подумал Кононов, отвоевался. Только бы сознание не потерять, сделать то, что единственно возможно в его положении: выдернуть чеку из гранаты, отсчитать положенные секунды. Ни о чем другом не думать. Сосредоточиться на счете.

С большим трудом он распахнул куртку, просунул к боковому карману руку, нащупал обмороженными пальцами «лимонку», кольцо от взрывателя Замер. Снова вспомнился Звягин, его слова. «В вашей будущей работе, — говорил старшина, — не должно быть встреч с неприятелем». Он так и говорил по-довоенному «с неприятелем», несмотря на то что уже вторую зиму шла война с фашистами. «Вы разведчики-одиночки, — учил старшина, — главное для вас — не обнаружить себя».

Кононов не выполнил главной заповеди. Не по своей воле, так уж сложились обстоятельства, но от этого не легче. Его обнаружили. Была долгая, как полярная ночь, погоня. Его преследовали. «Если тебя все-таки засекли, — говорил Звягин, — сделай невозможное — оторвись». И еще были заповеди: не удалось оторваться от преследователей, передай данные по рации, рацию и шифр уничтожь, как можно дороже отдай свою жизнь.

Ну что ж, все верно, думал Кононов трогая пальцами кольцо взрывателя. Данные он передал. Осталось вытянуть это кольцо.

Он попытался лечь удобнее, повернулся и снова, в который раз, потерял сознание…

Из представления к награждению

старшины первой статьи

В.Н. Кононова

«…В сложных условиях Крайнего Севера проник в глубину вражеской обороны, добыл сведения, позволившие десанту в решительный час наступления уничтожить ряд особо важных объектов, в том числе…

Старшина первой статьи В. Н. Канонов представляется к награждению посмертно».

Из биографии курсанта

В. Н. Кононова

«…Я, Кононов Владимир Николаевич, русский, 1925 года рождения, до призыва в армию жил и учился в поселке Озерное Тверской области. В 1939 году принят в ряды Ленинского комсомола. В 1940 году избран в состав комсомольского бюро общешкольной комсомольской организации».

* * *

…В детстве Володе здорово повезло, так он считал. Повезло на хорошего человека.

Отца он не помнил. Рано умер отец. Жили они вдвоем с матерью в собственном доме на окраине поселка. Володя рос хилым, постоянно болел. Сверстники с друзьями, товарищами, а он чуть что и температурит. И на улицу ни-ни, и все-то один на один. В футбол ни разу не сыграл. Учился еле-еле.

Вот тогда-то ему повезло. Десятый год как раз пошел. Лето было. У соседки, чахоточной вдовы Анастасии Егоровны Кузовлевой поселился в тот год необычный человек — Иван Захарович Семушкин. Необычный хотя бы потому, что очень много о нем говорилось в поселке. Докатывалось откуда-то — мальчишкой еще Семушкин за границу попал, жил там много лет. В Москве якобы работал, а вот поди ж ты, к ним в глухомань приехал. Грамотный, а устроился в артель рядовым сапожником. Неспроста. Либо тайный человек, либо еще что.

Откуда поселковым было знать, что после многолетней работы в разведке человек этот дошел до крайней степени нервного истощения, вернувшись, лечился долго и уж после больницы, санатория, по настоянию врачей, вспомнив свою старую специальность, решил вновь заняться сапожным ремеслом, выбрав для жительства место поспокойнее, поглуше. Не дано было знать всего этого поселковым, вот и пошли разговоры, суды да пересуды.

Впервые о нем заговорили артельные. Край испокон веков сапожным считался. Сапоги здесь во все времена шили добрые. Перекупщики сбывали продукцию в Москве, Петрограде, Нижнем Новгороде… Слава сапожных дел мастеров далеко шла. После семнадцатого года дело хиреть стало. Молодежь, та на стройки двинулась, в большие города на учебу. Старики держались, промысел не бросали. Начальство к ним из района, из области наезжало, так что заказы были. Эти солидные заказчики помогли артель создать.

К появлению в артели нового человека отнеслись сдержанно. Пришел человек, и ладно. Над молодым, может быть, и пошутили бы, а этот в годах был. Дали первую работу — хромовые сапоги шить. Присматривались, как сидит новый человек, как инструментом пользуется. Ничего особенного не заметили. Заговорили о нем после того, как сапоги были готовы. Первым свое слово сказал Александр Николаевич Краснов. Александр Николаевич старый мастер. Не начальник он в артели, но его оценка — закон. Их род Красновых дал лучших мастеров. Так вот, Александр Николаевич сам подошел к новому человеку после того, как посмотрел и пощупал работу мастера, что было необычно.